rita_sarafkha (rita_sarafkha) wrote,
rita_sarafkha
rita_sarafkha

еще читала о ненависти между супругами

и Сведенборг, и Толстой почти в одних и тех же выражениях:

377. Из этого ясно, что находящиеся во лжи не живут в супружеской любви, а тем более находящиеся во лжи по злу: у тех, что живут во зле и потому во лжи, внутренние, духу принадлежащие начала закрыты, и поэтому тут не может быть никакого начала супружеской любви; но ниже этих начал в человеке внешнем, или природном, от внутреннего отдельном, есть соединение зла и лжи, которое называется адским супружеством. Мне дано было видеть, каково супружество тех, что живут во лжи по злу, и которое называется адским; они разговаривают между собой и также в похоти соединяются, но внутренне они горят друг к другу смертельной ненавистью, которая так велика, что превосходит всякое описание.
Из того, однако, что было сказано о происхождении и сущности супружеской любви, можно знать, что насколько входит в нее господство, настолько дух обеих сторон не соединен, а разъединен; господство подчиняет, а подчиненный дух или не имеет воли, или воля его противоположна другой: если у него нет воли, значит, у него нет и любви; если же воля его противоположна другой, то ненависть занимает место любви. Внутренние начала людей, живущих в таком супружестве, находятся постоянно в столкновении и борьбе, как это и бывает всегда между двумя противными сторонами, хотя во внешнем их обращении они ради своего спокойствия сохраняют мир и тишину. Столкновение и борьба их внутренних начал обнаруживается после смерти; большей частью супруги там встречаются, и тогда они восстают друг против друга с таким ожесточением, что готовы растерзать себя, ибо они тогда поступают согласно состоянию своих внутренних начал. Мне дано было несколько раз видеть их столкновения и взаимную ярость, и у некоторых они были полны мести и жестокости. В той жизни внутренние начала каждого свободны и не связаны более внешними условиями, как это бывает по разным причинам на земле, ибо тогда каждый таков, каков он внутренне есть.
http://www.swsociety.com/swcats/tcont/cat/0/item/43/prior/384.html

И Толстой:
"Сколько я ни старался устроить себе медовый месяц,
ничего не выходило. Все время было гадко, стыдно и скучно. Но очень скоро
стало еще мучительно тяжело. Началось это очень скоро. Кажется, на третий
или на четвертый день я застал жену скучною, стал спрашивать, о чем, стал
обнимать ее, что, по-моему, было все, чего она могла желать, а она отвела
мою руку и заплакала. О чем? Она не умела сказать. Но ей было грустно,
тяжело. Вероятно, ее измученные нервы подсказали ей истину о гадости наших
сношений; но она не умела сказать. Я стал допрашивать, она что-то сказала,
что ей грустно без матери. Мне показалось, что это неправда. Я стал
уговаривать ее, промолчав о матери. Я не понял, что ей просто было тяжело, а
мать была только отговорка. Но она тотчас же обиделась за то, что я умолчал
о матери, как будто не поверив ей. Она сказала мне, что видит, что я не
люблю ее. Я упрекнул ее в капризе, и вдруг лицо ее совсем изменилось, вместо
грусти выразилось раздражение, и она самыми ядовитыми словами начала
упрекать меня в эгоизме и жестокости. Я взглянул на нее. Все лицо ее
выражало полнейшую холодность и враждебность, ненависть почти ко мне. Помню,
как я ужаснулся, увидав это. "Как? что? - думал я. - Любовь-союз душ, и
вместо этого вот что! Да не может быть, да это не она!" Я попробовал было
смягчить ее, по наткнулся на такую непреодолимую стену холодной, ядовитой
враждебности, что не успел я оглянуться, как раздражение захватило и меня, и
мы наговорили друг другу кучу неприятностей. Впечатление этой первой ссоры
было ужасно. Я называл это ссорой, но это была не ссора, а это было только
обнаружение той пропасти, которая в действительности была между нами.
Влюбленность истощилась удовлетворением чувственности, и остались мы друг
против друга в нашем действительном отношении друг к другу, то есть два
совершенно чуждые друг другу эгоиста, желающие получить себе как можно
больше удовольствия один через другого. Я называл ссорой то, что произошло
между нами; но это была не ссора, а это было только вследствие прекращения
чувственности обнаружившееся наше действительное отношение друг к другу. Я
не понимал, что это холодное и враждебное отношение было нашим нормальным
отношением, не понимал этого потому, что это враждебное отношение в первое
время очень скоро опять закрылось от нас вновь поднявшеюся перегонной
чувственностью, то есть влюблением.
И я подумал, что мы поссорились и помирились и что больше этого уже не
будет. Но в этот же первый медовый месяц очень скоро наступил опять период
пресыщения, опять мы перестали быть нужными друг другу, и произошла опять
ссора. Вторая ссора эта поразила меня еще больнее, чем первая. Стало быть,
первая не была случайностью, а это так и должно быть и так и будет, думал я.
Вторая ссора тем более поразила меня, что она возникла по самому
невозможному поводу. Что-то такое из-за денег, которых я никогда не жалел и
уж никак не мог жалеть для жены. Помню только, что она так как-то повернула
дело, что какое-то мое замечание оказалось выражением моего желания
властвовать над ней через деньги, на которых я утверждал будто бы свое
исключительное право, что-то невозможное, глупое, подлое, несвойственное ни
мне, ни ей. Я раздражился, стал упрекать ее в неделикатности, она меня,- и
пошло опять. И в словах и в выражении ее лица и глаз я увидал опять ту же,
прежде так поразившую меня, жестокую, холодную враждебность. С братом, с
приятелями, с отцом, я помню, я ссорился, но никогда между нами не было той
особенной, ядовитой злобы, которая была тут. Но прошло несколько времени, и
опять эта взаимная ненависть скрылась под влюбленностью, то есть
чувственностью, и я еще утешался мыслью, что эти две ссоры были ошибки,
которые можно исправить. Но вот наступила третья, четвертая ссора, и я
понял, что это не случайность, а что это так должно быть, так и будет, и я
ужаснулся тому, что предстоит мне. При этом мучила меня еще та ужасная
мысль, что это один я только так дурно, непохоже на то, что я ожидал, живу с
женой, тогда как в других супружествах этого не бывает. Я не знал еще тогда,
что это общая участь, но что все так же, как я, думают, что это их
исключительное несчастие, скрывают это исключительное, постыдное свое
несчастье не только от других, но и от самих себя, сами себе не признаются в
этом.
Началось с первых дней и продолжалось все время, и все усиливаясь и
ожесточаясь. В глубине души я с первых же недель почувствовал, что я
попался, что вышло не то, чего я ожидал, что женитьба не только не счастье,
но нечто очень тяжелое, но я, как и все, не хотел признаться себе (я бы не
признался себе и теперь, если бы не конец) и скрывал не только от других, но
от себя. Теперь я удивляюсь, как я не видал своего настоящего положения. Его
можно бы уже видеть потому, что ссоры начинались из таких поводов, что
невозможно бывало после, когда они кончались, вспомнить из-за чего. Рассудок
не поспевал подделать под постоянно существующую враждебность друг к другу
достаточных поводов. Но еще поразительнее была недостаточность предлогов
примиренья. Иногда бывали слова, объяснения, даже слезы, но иногда... ох
гадко и теперь вспомнить - после самых жестоких слов друг другу вдруг молча
взгляды, улыбки, поцелуи, объятия... Фу, мерзость! Как я мог не видеть всей
гадости этого тогда..."
http://az.lib.ru/t/tolstoj_lew_nikolaewich/text_0240.shtml
Tags: книга
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments